Вверх Вниз
PAM
По всем вопросам. Вообще по всем, серьёзно
CHRIS
Главный чистильщик; бдит в оргтемах, отвечает на вопросы
ANDREA
Кодит коды, оргтемит темы, строит глазки незнакомцам в гостевой
MISHA
Отвечает за оргтемы, хорошее настроение и пьяную мишню
MARK
Местный тамада, мастер конкурсов, учредитель мафий
AVA
делает 'вжух' в оргтемах и подхватывает всё, что плохо лежит
TABI
Шарит за радиоэфиры и подводочные песни

episode of the week

best post

Для лиц, достигших возраста 18 лет. Информация, опубликованная на данном сайте, носит исключительно развлекательный контент. Высказывания пользователей tmsqr.ru[timess.rusff.me] в соответствии с принципами свободы слова, выраженным в ст. 10. Европейской конвенции по правам человека, абсолютно ни к чему и никого не призывают, не агитируют. Мы никого не убеждаем в привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, а храним творческие материалы совершеннолетних лиц, в полной мере осознающих правовые и этические последствия публикуемого материала.

18+

time§quare

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » time§quare » Partnership » KICKS & GIGGLES crossover


KICKS & GIGGLES crossover

Сообщений 41 страница 50 из 50

1

KICKS & GIGGLES, где к — это кроссовер, а г — это гейткип гёрлбосс гад блесс.


https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/43746.jpg


+1

41

garen; legaue of legends


https://forumupload.ru/uploads/0011/d2/31/2/744086.png

ПРОСНУТСЯ СНЫ ВЕСНЫ ОБМАН ДЕЛИТЬ НА НОЛЬ
КОСТРЫ В КАРМАНАХ РАДУГИ ЗУБНАЯ БОЛЬ

демассийская сталь закаляется в бесконечных битвах за территории. по венам гоняется горячая кровь, мышцы набухают и рвутся на тяжелых тренировках. гарен не видит ничего в своей жизни, кроме бесконечной вереницы сражений, утягивающих его в болото кровопролития и бесконечного насилия. он сам выбрал этот путь - ему так кажется, так он себя убеждает, просыпаясь в очередной день от кошмарного сна. на самом деле, семьей краунгардов все выбрано было давно и заранее. печать на первого сына была поставлена далекими предками на годы вперед. теперь остается только убеждать себя в том, что это твой выбор.

борьба с магами набирает все большие обороты, разрывает государство в клочья, вносит смуту и сеет страх у местных жителей. все это беспочвенно и почти бездоказательно, но нужно поддерживать текущую власть. гарен не задает вопросов, не любит задумываться о правильности поступков, является инструментов в руках власть имущих. универсальный солдат, с множеством навыков и отличной боевой подготовкой. он облачается в доспехи, защищающие его от магии, чтобы еще более уверенно разрезать плоть неверных в ожесточенных боях. это все еще твой выбор?

место капитана авангарда само идет к тебе в руки, после кончины очередного предводителя. а кто, если не ты? сильный, уверенный, виртуозный боец, приверженец идеалов и само их воплощение? окружающие видят в тебе красивую картинку, которая будто бы сошла в реальный мир со страниц легенд и сказаний. гарен идеально отыгрывает свою роль, хоть и сама мысль об этом ему противна. он все еще надеется, что все идет по его собственному сценарию, а не тому, что для него приготовил кто-то другой. для него будто бы нет богов и сущностей. для него все магическое и сверхъестественное должно быть уничтожено или погребено в оковах под стражей. но рано или поздно все оковы трескаются и разрушаются, и ты наглядно увидишь это раньше, чем думаешь.

pov от лица люкс

реальность оборачивается гнилым мясом, но гарен учится избегать двусмысленных бесед ещё с тех пор, как впервые открывает рот. запах впитывается в одежду, в кожу, в волосы; он возвращается домой с рваными, как будто случайно, концами, изуродованными первым попавшимся ножом. не отпускает. неловкость решений болтается между ними виселицей. гарен, по привычке, лезет первым. так поступают старшие.

люкс не нужно рассказывать, чтобы он понял. люкс не нужно извиняться, чтобы он простил. всё это происходит плавно, шаг за шагом, ему достаточно лишь коротко кивнуть и понадеяться, что дела придут в норму. как раньше уже не будет. свет её способностей выжигает на его лице запоздалое снисхождение. братская любовь слепит глаза, заводя отношения в неминуемый тупик. гарен не хочет слушать, потому что слова люкс уже давно не имеют ничего общего с долгом.

он бы хотел сказать сестре, чтобы она заткнулась, но более мягко, чтобы не ранить. голоса в голове пересказывают все его ошибки, подчеркивая места, где он сдал позиции. не справился. даже если люкс и права, гарен это не признает. даже если он и продолжит защищать её со всей своей решимостью, люкс вряд ли скажет спасибо. её детский герой не по своей воле превратится в охотника из кошмаров, обреченного извечно следовать устаревшим идеалам.

вот только кровь, хочет он того или нет, гуще любой магии.


давайте разрушать стереотипы о том, шо на русфф не существует классного и большого каста лиги, так шо присоединяйтесь и усиляйте нас. у нас тут междусобойчик, в который с радостью я готов затянуть гарена. заявка подразумевает лавхейт, построенный на ненависти к магам, кризисе ориентации, надломе идеалов и всем прочем, шо будет крошить мир гарена руками сайласа. можем забуриться еще и в любые аушки на ваш вкус, если будет на то желание + всякие альтернативные ветки скинов позволяют скакать по всяческим мирам сколько угодно. мы играем с фанкастами и на гарене мне видится генричка кавилл вот в таком или таком образе. по постам я пишу лапсом около 3к, скорость варьируется и настраивается персонально под соигроков. в общем, если заинтересовало, то приходите кайфовать.

p.s. описание отношений в одном скрине
пример поста;

артур молча наблюдает, как и привык за последние несколько лет. просто вписывает себя в картину мира невольным свидетелем всего происходящего. смотрит пристально, поджимая сухие губы и щуря глаза. в тенях передвигается, как будто вампир, боящийся выбраться на солнечный свет. он к тени привык, ему здесь больше не холодно, не одиноко и не страшно. деревья сменяются одно за другим по уже знакомому маршруту назад и вперед.

он уже даже не скажет, сколько времени провел на этом кладбище, но до секунд может посчитать, только если этого потребует ситуация. но пока все складывается так, что никто не спросит его, как долго он бродит. никто не узнает, кого он высматривает среди холмов-надгробий. никому не интересно, что он здесь забыл.

в шелесте листьев он пытается расслышать что-то с безопасного расстояния. но ему слышны лишь только завывания дворовых собак и пересуды пожилых пар, что кряхтя передвигаются от одной могилы к другой. артур их игнорирует, все его внимание приковано лишь к одной недвижимой фигуре, что склонилась над землей вдалеке.

уизли улыбается, глядя на нее. взгляд теплый и светлый, но есть в нем что-то, что, как он надеется, сибилла никогда не увидит. в нем есть желание. надобность обладать и привязать к себе. он уже делал так раньше, и прекрасно знает сценарий для их будущего. но ей его пока знать совсем не обязательно. она может и должна жить в сладком неведении, которое шлейфом сладких духов будет продолжать тянуть ее к нему, пока ловушка не захлопнется.

артур следит за ней, ловит каждое движение. вспоминает, как та выглядит, вырисовывая в голове образы самые разные. ему хотелось бы увидеть ее такой, какой она не бывает на людях. той, что бывает только за закрытыми дверьми у себя дома. но пока он может лишь представлять. размазывать по своим мыслям свои желания и ждать. за эти годы волшебник научился смирению, научился планировать и тянуть время во все нужные ему стороны.

что же ты делаешь здесь, сибилла?

может, она пришла на могилу погибшего парня?

или мужа?

что? нет, вряд ли у нее кто-то был... она ведь такая...

чистая... наивная...

что? нет, называть ее наивной глупо. с ее то даром тяжело быть легкомысленной. наверное.

хотелось бы мне узнать тебя ближе... сибилла...

он смакует ее имя на языке, гоняет его из стороны в сторону как жевательную конфету. берти боттс с любым вкусом. какой вкус был бы у сибиллы? артур проникается в свои мысли гораздо глубже, его переполняет желание подойти поближе, но он боится ее спугнуть. хотя в голове уже прокручивает сотни сценариев, что бы он мог сейчас сделать. будь они в каком-нибудь романе фифи лафолл, он бы подошел к ней сзади, обнял и прошептал какие-то в меру грязные и возбуждающие слова. от подобных фантазий его дыхание становится чуть более сбивчивым, а рука поправляет брюки в области ширинки. он хотел бы быть героем такого романа. но увы, жизнь артура уизли не чтиво для домохозяек.

да, он почитывает дамские романы в перерывах между маггловскими книгами про машиностроение и руководствами по заколдовыванию метел. и что с того? он же не хочет больше совершать ошибки прошлого. ему где-то нужно научиться, как не испоганить все очередной дурацкой идеей. и нет ничего зазорного в том, чтобы вдохновляться вымышленными героями.

черт, черт, черт.

артур ловит на себе взгляд сибиллы, которая зачем-то решила помотать головой. ему становится жутко неловко, но одновременно продолжают рождаться вселенные и истории, которые он бы сейчас рассказал, чтобы отвадить подозрения в том, что он здесь ради нее. ноги сами несут его вперед к девушке. отпираться уже поздно, как и делать вид, что он здесь залетный гость.

что ей сказать? что я, вообще, здесь делаю?

- хээй... привет... увидел тебя издалека, не хотел мешать, - слова иногда сами рвутся наружу и это черта, которую артур так и не может научиться контролировать, - я тут... эм... в общем, навещал своего сына. ну, то есть его могилу. а ты?...

артур замечает ее шарф, поддающийся потоку ветра. не в силах сдерживаться он подходит поближе и поправляет его, на секунду задерживая взгляд на ее прекрасной тонкой шее, которая манит его к себе. вовремя одернувшись он не дает себе надолго залипать в неприличном взгляде и отходит.

- холодно. как тут у тебя с... эээ... генрихом? - артур переводит взгляд на могилу, с которой считывает имя.

кто такой этот генрих? кто он для нее? неужели умершая любовь?

хорошо, что умершая.

да и как-то староват он. может, она любит совсем постарше?

0

42

blue sargent; the raven cycle


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/146526.png

in that moment, blue was a little in love with all of them.
bad bad hats — psychic reader
band of skulls — friends
beach bunny — cloud 9
bleachers — like a river runs
brandon flowers — crossfire
japanese breakfast — in hell
juniper vale — keep me warm
kaiser chiefs — ruby
katie herzig — viva la vida
keira knightley — lost stars
kelsey lu — due west
miley cyrus — wrecking ball
mother mother — wisdom
sarah h. ross — savage daughter
zella day — mustang kids

У Блу есть правила, одно из них нарушать свои же правила - ее воронята про это. Еще она не ест фрукты со дна стаканчика с йогуртом и никогда никого не целует - так, между делом, просто каждодневный факт, просто судьба. Яркие образы, цепляющие взгляд ткани - она неординарна, но не экстра_ординарна, почти что ординарна - это неправда.

У Блу вся семья пропитана экстрасенсорикой, провидением, запахом благовоний и телефонными звонками - для нее лишь остатки, последние кусочки этого всего: немного подзарядки для гадалок, пятна ладана на джинсах, ночные созвоны с не_Конгрессом. На том конце провода ее ждут, жаждут, называют "Джейн".

Блу хочет быть нужной, но только не полезной; она делает так много, чтобы быть эксцентричной, но все равно она благоразумна; Блу встречает по одежке, запоминает все необдуманно сказанное, но все же проникается поисками, каждым из собеседников поочереди, целуется с призраком. Она состоит из противоречий - они собираются в безумное лоскутное одеяло, заставляя ее быть целой в противовес ее новым ее же воронятам.

Джейн говорит, что это нормально дружить с Генри, давать Адаму свободу, быть безрассудным как Ронан, однажды умереть как Ноа - она осекается с сожалением, зная больше, чем может рассказать. Но для Ганси мысли про смерть не новы, он давно к этому привык, но теперь он в постоянном ужасе, ведь Блу заставляет его хотеть жить.


— hey, jane, tell me why are you so blue?

https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/873258.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/662290.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/501181.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/552574.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/760033.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/849963.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/650170.png
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/783557.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/628878.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/438243.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/807370.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/350/144890.jpg

Не хотите ли поговорить о Короле нашем Оуэне Глендауэре? Для начала стоит ответить, что замечательная Джейн Блу Сарджент разыскивается не только мной, но еще и (наверняка) мистером Пэрришем и мистером Линчем. Еще немного и полный комплект, да-да - как ранее говорил Ронан: если вам ближе кто иной из персонажей цикла Воронов (Ной, Генри, например), то не убегайте - нам нужны все, а заявки приложатся по ходу пьесы.

Что же до Блу и пересечений с Ганси, то, о валлийские короли, словами сложно передать необходимость мисс Сарджент в крови (потому тут столько музыки и мемов - my love language). Раскрыть остатки сцен из книг (телефонные звонки, совместные падения от пропажи Моры и предсмертных ожиданий), задаться вопросом о будущем, об отношениях с Генри (почти каноничное threesome), о втором поцелуе - также я открыт для различных ау_сюжетов, если к такому есть интерес.

Я не привередлив к стилю текста, но ловлю кайф от попадания в вайб персонажа любыми способами (поимка мелочей в личке в том числе считается). Сам пишу от 3к, отсутствие птицы тройки, средняя скорость - но всегда подстраиваюсь к соигроку (так могу уйти и в скорые посты, если игра захватит обоих, и в увеличенный объем, если того требует случай). Всегда за прямое общение, нежели домыслы друг за друга, потому готов к открытому диалогу, если что не устраивает или случилось.

В благоговейных ожиданиях!

пример поста;

Ганси знал, как нужно общаться, а также знал, как нужно общаться, при этом не вызвав очередной взрыв эмоций у собеседника напротив. Это можно было назвать даром, а можно просто наукой, преподаваемой в обществе, к которому он относился напрямую. Не нужно делать из человека врага только лишь потому что тебе хочется сказать фразу так, как хочется тебе — просто скажи, что он хочется услышать, и все твои проблемы будут решены — ты их сам решишь. И в обществе, все том же, каждый играл по этим правилам, поэтому какие-либо сложные ситуации возникали редко, а потому Ганси рос с ощущением, что у него ни с кем не будет проблем. Но Ганси свойственно ошибаться.

А все из-за того, что люди, которых он считал своими друзьями, подчиняться правилам разговора в обществе не хотели, и особенно среди них выделялся Адам. Нет, это стоит отметить иначе:

Адам был восхитителен!

Настолько восхитителен, что вместо терпеливого молчания и скромного кивка, хотелось придушить его, накричать на него, перейти все границы приличий и проявить то "я", которое в обычном разговоре позволить себе было нельзя. Но Ганси держал себя в руках, манеры перевешивали такой мальчишеский порыв — глубокий вдох-выдох, дыхание по квадрату, пересчет Миссисипи. Можно было без конца придумывать фразы, которые будут удобны, но Пэрриш все равно нашел бы способ все вывернуть нутром наружу, переиначить так, как невозможно было себе вообразить. "Это какое-то соревнование у вас?" — вопрос то ли от Хелен, то ли от мамы — он помнит женский голос недоумения, на который отвечает, что нет, просто ошибся во фразе. Его ошибка, он виноват, он снова возьмет все на себя, только бы другу было лучше — кажется его просили так не делать.

С того вечера в больнице прошел уже не один день, многое изменилось, но напряжение между Ганси и Пэрришем было константой — к сожалению, нельзя было сказать, что они только и мечтали сгрызть друг другу глотки, порой между ними случались моменты единения мнений, они даже иногда могли позволить себе посмеяться над одними и теми же вещами. Опять же, к сожалению, такие моменты случались все реже, и Ганси тосковал по ним, он уже когда-то проходил такое с Ронаном, но тот был совершенно другим, тот не искал подвоха в словах, а его самооценке мог позавидовать кто угодно. Но общение с ним тоже приходилось "чинить" — за этим Ганси и приехал к Кабесуотеру сегодня.

Адам тоже что-то чинил в Кабесуотере, правильнее выражаясь сам Кабесуотер, хотя понимать, как он это делает, Ганси так и не начал. Это он решил сделать целью встречи сегодня, встретиться на территории Пэрриша, в комфортной для него обстановке, слушать, делать, как он скажет — просто безвольная марионетка, кукла на веревочках, без собственной воли. "Это что игра "почувствуй себя Пэрришем?" — гадкая мысль, озвученная голосом Ронана, не хотела отставать как листок липы от мокасин. Может он все-таки прав? Кто? Адам, конечно же.

— Хэй, привет! Наконец, добрался до тебя, — Ганси приветственно поднимает руку над головой, завидев Адама, — Блу сказала ты будешь здесь, предложила напроситься тебе на помощь, пока она осваивает новый рецепт пиццы без глютена.

Он почти не врал: Сарджент правда сказала, где будет новая починка, но не предлагала встречи. Наверное, в том числе, она не хотела, чтобы кто-либо знал, что они обсуждают Адама, или что общаются не только о Глендауэре. Или, что точнее, чтобы это знал сам Адам.

0

43

rache bartmoss; cyberpunk


https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/32/100527.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/da/cb/32/111905.jpg

Bartmoss saw the Net as a grenade waiting for the pin to get pulled. And that's exactly what he did. Fuck it, right? Let the world burn.

однажды она спросит, какого цвета его глаза.

когда-то давно – еще до того, как собственные отпечатки проникли вглубь его аватара – они ей представлялись нежно-голубыми – нет, наверное, больше серыми, почти что бесцветными, выжатыми и бессодержательными: рейч бартмосс прячет расширившиеся зрачки под веками, обсыпанными крестиками лопнувших капилляров. держит паузу. говорит: я не придавал этому вопросу значения, и ответ кажется ей уморительно-глупым.

она царапает его перепонки, смеясь в пока-еще-дешевенький микрофон. смазано прощается, обрывает связь.

таких, как рейч, называют гениями, позже – когда лик их приблизится к святым и великомученикам –  непонятыми и утраченными.  но ощупав его череп изнутри, альт не находит там мнимого божества – видит лишь злость и отчаяние: а они порождают самый обычный человеческий страх. но к этому – позже. (упс, спойлеры). сейчас – она громко смеется, когда он и в самом деле не шутит – просто говорит невпопад – хватается за метафорические ножницы и кромсает натянутые (до скрипа) меж ними нити. верит, что так – упрямо, без заигрываний, прямо в лоб – будет легче наладить контакт.

в выводах своих не промахивается.

когда к их ногам ложится пасифика, альт чувствует себя счастливой – по крайней мере, достаточно близкой к определению счастья. тогда они впервые встречаются с ним лицом к лицу – мясом к мясу – и выглядит рейч ровно так, как та его представляла: колюще-режущее ощущение липнет к сетчатке, когда тонкие пальцы хватаются за наполненный до краев стакан.

говорит: глаза у тебя, кстати, серо-голубые. выцветшие. он отвечает, впервые, быть может, шутя: что, хочешь заглянуть сквозь них прямо в душу? у меня ее, наверное, даже нет.


знаете это чувство, когда заглядываешь утром в холодильник в поисках молока, а вместо него там оказывается рейч бартмосс — и еще миллион шуток про пельмени, синие губы и обвал сети.

рейч — человек необычайных талантов, задрот, затворник, гений, творец; и в то же время — совершенно невыносимый асоциальный тип. ну а где минусы, спросите вы? за черным заслоном.

но если откинуть кислое вступление и бессмыссленные попытки показаться забавной, то остается только перейти сразу к делу? к важному? хуй пойми, как правильно это обозвать, но скажу честно — у меня большие планы на вашего персонажа. я хочу ощупать нулевые мира киберпанка на максималках — зарождение той самой сети, которой давно уже не существует, мирное сосуществование (царствование) в пасифике, конфликт интересов, и, быть может, что-то личное? я не исключаю вариант, в котором альт чувствовала бы к рейчу нечто большее, чем простой интерес к его незаурядной личности. но имело ли это ответ? исключительно на ваше усмотрение. в любом случае, их взаимодействие видится мне в некоторой степени болезненным — как попытки соединить между собой детальки паззла, которые просто не подходят друг к другу. ор самсин.

мыслей, идей и концептов довольно много, и легче будет, если для их обсуждения мы переместимся в личку. (там, кстати, можно и постами обменяться — ну, знаете... сойтись стилями. или любовью к стилям друг друга). но если сухо и по фактам — все довольно просто. с вас — знание лора, меметичность, бездонная любовь к персонажу, желание за него играть: время от времени писать посты. с меня — всё то же самое + идеи для совместных эпизодов и (по желанию) всратого качества графика. зато от души.

— пс. я правда верю, что найдется кто-то, кому всё это покажется интересным. не подведите!

пример поста;

Дрожащие отпечатки медленными круговыми движениями отогревают пульсирующие привычной болью виски: за ними – она знает – ничего интересного, всего лишь кость, а под ней: нервные волокна, обаявшие базальные ганглии, таламус и мозжечок. Где-то между – покоится? возможно, царит? – вместилище для того, что люди называют душой. Альт поджимает губы: по факту – это лишь оцифрованные мозгом воспоминания, запятые между принятыми решениями, помойка из непереваренных мыслей и немного людской гнильцы. В любом случае, вся эта каша на запах такая же, как нечаянно забытый во включенной микроволновке дешевый ужин в пластиковых ванночках – что есть цифровое бессмертие в первую очередь, если не смерть телесного.

Альт ненароком хмурит лицо.
Таранит лопатками заляпанную мелкой моросью стену и отрешенно закуривает.

Дым преломляет навязчивый свет неоновых вывесок, похрипывающих над головой – затеряться среди одинаково несчастных лиц оказывается не так уж и сложно, но у Каннингэм на сегодня другие планы: поэтому она натянуто улыбается. Укладывает непослушные волосы за ухо и, не туша сигареты, заходит в оплеванное перегаром помещение клуба – средней паршивости гитарные рифы сдирают остатки самообладания с ее ушных перепонок: едкий гул проползает извне вовнутрь, ощущаясь там легкой вибрацией.

Не то, чтобы это было слишком приятно.

– Эй, киса, – лицо первого она заприметила, еще выходя из такси: осыпанный крестиками лопнувших капилляров нос и глаза цвета меди; они, кстати, таращились на нее сейчас, не скрывая скопившийся на дне зрачков азарт ищейки, – мне кажется, что ты должна пройти с нами.

Да ладно? Тебе кажется?

– Ага. Я вот практически уверен, – лицо второго она не запомнила бы даже при условии, что его будут печатать на первых полосах: настолько оно… пресное. Безжизненное и тупое.

Альт выдавливает улыбку и та рисуется неестественной – хищной – расплывается кривым полумесяцем меж ямочек ее щек. В голове разносится характерный «клац» – прутья захлопнувшейся клетки ощущаются чересчур реальными – наебку выдает лишь неприятная рябь, вылизывающая побагровевшую сетчатку.

На черной помаде выступают алые градины.

И куда же мы пойдем?

Ранчо Коронадо. Промышленная зона. 10к эдди. Ебанные десять тысяч? Это даже обидно – Альт наигранно опускает глаза, пока полирует цифровыми зрачками чужие карманы. Ждет. Кто заказчик? Кто, кто, кто, кто, кто–

Званые гости говорят не по делу – чужую болтовню довольно просто пропускать мимо ушей – сегодня мозг отчаянно жаден на смыслы. Понимает: среди них нет раннеров. Даже тот – третий, который просто молчит – не оказывает сопротивления, и это кажется настолько глупым, что тянет на выстроенную наспех ловушку. Мысленно отмечает: мало денег? Или недостаточно опыта. Тяжесть мускулов против тяжести интеллекта – забава, которая порядком поднадоела. Наверное? Может быть.

Так что ты там говорил?..

Когда маленькая компания делает шаг за порог «Каденции», незнакомая хрипотца прерывает эфир.

Лицо наигранного смельчака кажется Альт чересчур помятым – багровые кольца на ноздрях и серебряный протез выдают в нем главную звезду этого охуенно тоскливого вечера: Джонни Сильверхенд выглядел куда хуже, чем его отполированное альтер эго на плакатах, но это не сильно ее удивляет. У рокеров всегда так – перегар, намертво вцепившаяся в лицо щетина и исцарапанные авиаторы в любое время суток: выглядит скорее комично, нежели еще как-нибудь.

Альт выдыхает злобу на влажные губы, когда коннект окончательно рвется – кто блядский заказчик?

Ты ебанный идиот, – констатация факта. Рыцарство в эти дни лишь реликт, а вот игра в него – не более чем жалкая попытка затащить дуру в кровать. Жалкое зрелище, – неужели тебе настолько мало этой засранной сцены для самоутверждения?

Истлевший труп былой сигареты смазывается по бетону тяжелой подошвой ее ботинок, пока тонкие пальчики рваными паучьими движениями выуживают новую палочку из смятой пачки.

Яростные попытки стать центром любого конфликта выдают в тебе закомплексованного подростка. Тебе не говорили?

0

44

annie cresta; the hunger games


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/396/360548.png

И в навязчивом сне Снарк является мне сумасшедшими, злыми ночами; и его я крошу, и за горло душу, и к столу подаю с овощами.

каждый вечер, перед тем, как пойти домой, энни рассказывает финнику, что происходит с телом, когда от него отсекают голову. пародирует склизкие звуки гортани, хруст костей, треск сухожилий, лихорадку, судороги, брызжущую во все стороны густую, вязкую кровь. показывает на себе, чтобы суеверный финник ее остановил.

«представляешь, можно оставаться в сознании еще какое-то время — а ты бы о чем думал?» — и хохочет во весь голос, будто передает от старших самый неприличный анекдот.

о чем бы думал финник в последнюю долю секунды перед тем, как его отрубленная голова коснется травы, энни пытается выпытать у него годами и обижается, что он ей не рассказывает. он раньше неловко держал ее руку, думая, что ее это успокоит — теперь тихо идет рядом, вышаркивая на песке полосы, стирая за собой следы. энни, в общем-то, все равно, идет он или не идет. главное чтобы слушал — безумные стихи, которые она вычитала в местной скудной библиотеке из трех с половиной книжек, и тех порванных, ее идеи об идеальном мире, в котором — «ты представляешь, финник?» — вообще все будут без головы, и истерический грохот ее смеха, что финнику выстуживает желудок.

иногда, когда энни тянется поцеловать его в щеку, он ее не отталкивает — только потом с мылом трет щеку до красноты и стыдится своей брезгливости. иногда — сам целует ее в макушку со сжатым в вакууме сердцем, жалея о каждой секунде вместе, о каждой секунде на арене, о каждой секунде своей ебаной жизни. иногда финник протягивает ей ракушки, чтобы она ломала их голыми руками, как ребенок ломает игрушки, и говорила — вот так звучит, веришь?

каждый вечер, перед тем, как пойти домой, финник извиняется, что сегодня снова не поведал ей тайну.


во-первых, это не в пару. финник был влюблен в энни лет в тринадцать-четырнадцать — задолго до того, как она сошла с ума, и даже до его собственных игр. когда в капитолии его стали подкладывать под клиентов, в качестве ответной реакции появился resentment и к энни, и к семье, и к дистрикту, который перестал его принимать, и в итоге мы здесь — в чувстве вины, в чувстве долга, во вроде как взятой на себя ответственности за энни. вообще не обещаю нежных чувств, но обещаю грязь и жесть, а зачем еще люди играют по голодным играм am i right? олсо, вижу энни ебнутой не в том смысле, в каком нам подали в каноне — я решил, что пора прекращать ее нянчить, пора ебнуть ее головой окончательно, так что если хотите жесточайше почувствовать все приколы с голосами в голове и вьетнамскими птср-флэшбеками (MY DEMONS MADE ME DO IT!!) — погнали.
пишу по 4-7к с божьей помощью, могу часто, могу редко, могу с маленькой буквы и с большой, могу покидать музыку, могу погадать, могу сделать графику, могу станцевать перед вами с кловунским носом, если только это вас призовет. от вас нужно ну ээ не пропадать (по желанию).

предложение по фейсклейму: mia goth.

https://64.media.tumblr.com/7804d24d35d5970bda3c44d280f8f172/d4091cb0f11c3a25-77/s540x810/1bba3812bb5645db168c3c2664302596ec3ff8a0.gif
https://64.media.tumblr.com/97a0a51b6785d22d6221d61aa158ffa6/50d0353e824ebbd3-4e/s540x810/5094b29ae53df6218b25cdc8a00475f3ba0fed06.gif

пример поста;

финник хорошо помнит, как звук его имени разнесся над городской площадью — так тяжелый свинцовый трензель вонзился ему в рот.

папина выцветшая рубашка, бывшая когда-то бежевой, но отсыревшая и почти окаменевшая от хозяйственного мыла, висела на нем мешком; из-под свободного воротника торчали худые ключицы — оголенные ветви осенних деревьев. рукава пришлось подвернуть до самых локтей. в том году во всем дистрикте не нашлось ни одного добровольца, только шум воды вдалеке и клекот хищных птиц, но финник не был ничем кроме — только добычей, отсчет последних дней которой скоро начнет механический голос распорядителя.

шестьдесят-пятьдесят девять-пятьдесят восемь.

папину выцветшую рубашку отберут в поезде и заставят переодеться во что-то поприличнее, и финник молчаливо повинуется, потому что спорить не привык.

пятьдесят семь.

у трибутов осталось не больше минуты. финник считает их секунды про себя, пытаясь придать им хоть какое-то значение.
часть его вздыхает с облегчением, когда они умирают.

эскорт их дистрикта дебора щебечет несчастным что-то о щедрости капитолия; о происхождении десерта со смешным названием тирамису, серебряных столовых приборах и необходимости научиться ими пользоваться, чтобы не ударить в грязь лицом перед спонсорами. её волосы гладко сбриты, и на их месте кусает искусственно-белый свет вагона множество крохотных драгоценных камней. мех ее розового боа неприятно щекочет ему лицо, когда она заодно, как будто между делом, касается его щеки и подбородка. он перестает видеть четко. не отодвигается.

темное небо дождливого утра сменяется неестественно голубым — про себя финник лениво задается вопросом, можно ли и небо сделать искусственным. он оглядывает его с безразличием, будто в эпоксидной смоле застрявшим на глубине зрачков. запах побережья, мокрого песка и гниющих водорослей выветривается из легких, и от свежего воздуха, дрожащего в приоткрытые окна поезда, кружится голова. в поезде до капитолия чисто и светло, как в доме милосердия. он всегда чувствует себя здесь чужим — пускай не пахнет рыбой, как обычно, пускай в хорошей одежде, но чувство, что он здесь гость, не покидает с тех самых пор, как миротворцы затолкнули его в вагон поезда шесть лет назад.

единственная разница в том, что гость может откланяться и уйти.

двери поезда намертво припаяны, столовые приборы — под контролем, лишнего шага не ступить без чужого взгляда, прикованного к мишени на твоей спине. финник кидает острый взгляд на камеры под потолком, когда девочка из его дистрикта начинает рассуждать о том, что игры — жестокая и бесчеловечная расправа над ними, и их нужно остановить. он мысленно с ней прощается.

на арене, если она переживет бойню у рога изобилия, её первым делом сожрет переродок. во славу панема, конечно. финника пугает только мысль о том, как легко он с этим смирился. пятьдесят четыре.
они видели ограды родных земель в последний раз — еще немного, и последним станет каждое мгновение их жизней. совсем скоро они в последний раз увидят оранжевые переливы заката, облака, горы, реки. совсем скоро они в последний раз вкусят пищу, в последний раз прикоснутся к воде, в последний раз задержат дыхание. это неизбежно. к неизбежности привыкаешь, когда живешь в панеме.

капитолий встречает их — его — восторженными визгами. дебора улыбается с привкусом змеиного яда, подталкивая трибутов к металлическим пастям открывшихся дверей. внимание капитолийской публики перетекает к поезду из четвертого почти моментально, шепот сливается в гул, в котором финник не может разобрать отдельные слова; видит только, как они все смотрят на него — с восхищением, с обожанием, с похотью. седой мужчина с закрученными усами и тяжелым барабанным животом, сталкиваясь с ним взглядом, облизывается, как хищник перед едой. финник думает о том, что каждый из этих взглядов может купить бутылку воды на арене — поэтому широко и сочно улыбается в ответ. толпа сходит с ума. пятьдесят два.

ночь перед парадом он проводит в доме этого мужчины.
у него экзема на животе и крепкий хват за волосы.

последние секунды этих детей, его детей, должны ведь хоть чего-то стоить.

— дебби, милая, где ты откопала этот бриллиант? в моде на сезон как раз голая правда!
аурелиус улыбается, обнажая стразы на всех зубах. финник быстро понимает, что голая — не эвфемизм.

возраст их стилиста аурелиуса сложно угадать наверняка — ему может быть восемнадцать или пятьдесят, но лицо его забито татуировками с орнаментами разного происхождения. он игнорирует девочку, цепляющуюся за дебору и семенящую за ней следом через бешеного зверя из капитолийских пестрых павлинов, собравшихся у входа, и взгляд его мгновенно останавливается на их мальчишке. аурелиус цепляет его за плечи и несколько раз крутит вокруг оси, прежде чем вдруг отпустить и восторженно захлопать в ладони, как ребенок, которому досталась новая сияющая игрушка. дебора кладет руку на его спину.

в общем ощущении собственной странной паршивости он предпочитает ретироваться. перебрасывается рукопожатиями с другими победителями, глотком из бутылки хэймитча эбернети давит тошноту, всплывающую из глубин ненависти к себе и капитолийскому фарсу при виде полуголых детей, выставленных на колесницах, как товар на витринах. ищет тень, в которой можно спрятаться — милосердный, щедрый, добрый капитолий дает ему такую возможность крайне редко: в домах чиновников и богачей свет обычно горит из люстр под потолками, не из керосиновых ламп, как дома, и под взглядами не укрыться.

— ты можешь встать ровно?
эскорт седьмого почти теряет терпение. у них в этом году, она сказала деборе, беда. мальчик слабенький, хилый совсем, больной что ли, а девчонка, чуть постарше, всю дорогу до капитолия размазывала сопли по новому платью до икоты и дрожи в глотке. финник не заострял бы внимания на них — чтобы, не приведи господи, не запомнить лиц, не услышать имени, не вонзать себе клинков в память, — только завывания ее сложно было проигнорировать. а еще хэймитч смотрел на нее с бесноватой злостью сквозь толщу опьянения.

только финник слышал, что воет она глубоко из груди, что звук скребется обратно внутрь, когтями на выходе за гортань цепляясь, а она давит его и давит нарочно, будто хочет, чтобы все смотрели.

только финник понял, что в залитых слезами глазах таится девичья хитрость.

только финник заметил, как она сжимает ладони в кулаки — хватом, словно уже заносит над чьей-то черепушкой острый топор с капитолийским клеймом на деревянной ручке.

у его трибутов осталось в лучшем случае секунд тридцать, чтобы забрать от жизни все, что она даст, прежде чем подарить им мешок боли. у девочки из седьмого впереди будет целая жизнь, чтобы втереть в открытые раны побольше соли. финнику хочется уйти; теперь, когда он запомнил ее, ему придется смотреть — сначала на то, как она убивает, как крошится и рвется ее душа на кровавые ошметки, а потом на то, как голодные капитолийские звери дожирают мясо с костей, хлюпая слюной. ему почти противно думать о том, что она красивая, если смыть с нее макияж и вытереть кислоту слез с щек; однажды она может оказаться с ним и капитолийским чинушей с экземой на животе в одной постели.

он ловит ее на подходе к лифту после парада, замученную, сожженную софитами, цепляет за локоть сзади и на ухо полушепотом говорит идти за ним — он проиграл голодные игры в этом году, когда вдруг ему стало не наплевать, что ее зовут джоанна.

— ты хороша, — финник закрывает за ними дверь в пустой конференц-зал, предназначенный для прессы; там обычно никого не бывает, кроме цезаря, и эту комнату в тренировочном центре они используют для разговоров, которые не должны слышать — хотя в панеме это, конечно, иллюзорно. — они поверили. хочу тебя с этим поздравить.

джоанна хлопает мокрыми глазами, ее слипшиеся ресницы напоминают ему рыболовные сети. спутанные волосы почти пахнут морем, хотя она моря никогда в жизни не видела.

— ты можешь выжить.
не выиграть, конечно, но этого может хватить. если правильно разыграть карты.
— я хочу помочь.

0

45

baela targaryen; a song of ice and fire


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/592/377101.gif

бейла расцарапывает в кровь пальцы о скалы драконьего камня, сдирает кожу и вырезает ножом зарубки в стене: год, когда она потеряла мать, год, когда началась война, год, когда отец запретил ей покидать скалистый остров семьи, вместо того, чтобы разрешить сражаться за дом на лунной плясунье.

бейла сжигает все свои парадные платья, сгребает в кучу мирийское кружево и шелк из волантиса, бросает в погребальный костер, заплетает волосы в косу (как у отца). бейла знает: девчонка она или нет, а сражаться придется, убийцы из зеленых пиявок не простят ей ни благородную валирийскую кровь, ни то, что она осталась верна семье и джекейрису. черный дым лижет открытые раны, кровь мешается с солью, на драконьих крылах путь от дрифтмарка до дома занимает менее часа, молодая драконица поднимается к облакам и воздух обжигает ей холодом легкие. (сердце стучит слишком громко)

под подушкой всегда спрятан нож. каждое утро бейла первым делом смотрит в окно: не летят ли вести на черных крыльях от отца, жениха или прочей родни? бейла видит во снах свою бабку объятую пламенем и ненавидит эйгона и эймонда повинных в кончине рейнис веларион; она обещает себе убить хоть кого-то из них и улыбается тяжелому свинцовому небу (совсем как отец).


:: я бы предпочел предварительно обменяться постами, чтобы понимать насколько мы подходим друг другу.
:: с сюжетом пляски определимся вместе, разрешу бейле высказать все, что она думает, о своем непутевом отце.
:: в остальном было бы здорово, если бы у вас тоже были свои идеи, свое видение и инициативность, а с остальным разберемся в лс.) в любом случае я буду рад дочери.

пример поста;

kepa ēza issare pirtra konīr syt hāre tubissa.
iksan zūgagon zȳhon morghon iksis va. māzigon arlī lenton
.

лицо бронзовой суки напоминало маску высеченную из камня: за последние несколько седмиц она похудела, черты лица ее выбелило и они заострились. все то время, что шла церемония коронации, она стояла не шелохнувшись, покрытая черно-красным плащом дома таргариен, ее обескровленные губы были сжаты в тонкую линию, взгляд обращен в пустоту. бронзовый истукан не могла выдавить из себя и каплю улыбки. когда хор голосов дружно грянул, чествуя нового короля, она вздрогнула и, кажется, впервые за все время, посмотрела на деймона. новый король семи королевств предпочел не смотреть на нее вовсе. он поднял меч эйгона завоевателя над головой, на солнце блеснула золотом корона визериса, и верховный септон отступил в сторону, благочестиво улыбаясь толпе, словно мог разделить их радость.

мерзкие несчастные лизоблюды, предатели, лжецы. все, кто был готов устроить заговор в пользу нерожденного выродка алисенты,  лишь бы не дать деймону сесть на железный трон, сейчас тоже вымучивали на лицах радость, славили нового короля. с каким бы удовольствием  таргариен совершил бы над ними королевское правосудие, какой восторг ему бы доставили полетевшие по мягкому ковру из квохора головы отто хайтауэра и его братца ормунда, тайленда ланнистера и лариса стронга. деймон немедля мог бы объявить их предателями короны и уничтожить навсегда зеленых пиявок, крепко впившихся в шею его брата, настолько, что новоиспеченный король совершенно бы не удивился узнав, что это их рук дело - болезнь визериса и скорая смерть. впрочем, если и так, то они же сами и пострадали от сделанного выбора.

деймон сошел по ступеням вниз, черное пламя было убрано в ножны, корона незнакомой тяжестью охватила в тиски голову. им предстоял пир в честь короля, а в блошином конце этой ночью должно быть особенно шумно и весело, как полагается всегда, если королем становится их личный лорд. деймон бы тоже лучше присоединился к ним, а не терпел церемонии, те немногие, что еще умудрился не нарушить окончательно. он подал локоть рейнире, кивнул головой леди рее, чтобы та следовала рядом, и поток благородных господ, собравшихся на коронацию, разрозненным строем двинулся к великому чертогу.

se dāria kessa emagon iā riña

пир деймону показался не менее унылым, чем коронация. он пил, облокотившись на подлокотник своего кресла. менестрели сменялись шутами, шуты вызывали глотателей огня, за ними следовало целое представление, изображавшее лишь недавно завершившуюся войну на ступенях. иногда, между сменами блюд, деймон смотрел в сторону алисенты, нежно баюкавшей свой округлившийся живот, а когда ей казалось, что никто не интересуется овдовевшей королевой, она ласково улыбалась своему еще нерожденному плоду, находя в нем единственное утешение. отто хайтауэр сидел рядом с дочерью, и, несмотря на то, что он умудрялся сохранять маску довольства, взгляд у него был абсолютно трезвым и настороженным, положение, в котором оказалась их семья, было спорным и грозило неприятностями. деймон мог прямо сейчас приказать отто удалиться из столицы и более никогда в нее не возвращаться.

- se skorkydoso gaomagon ao hae ziry mirre?

деймону, вот, не нравилось абсолютно. глухая злоба по-драконьи царапалась прямо под кожей, где-то на холме рейнис недовольно извивался, выдыхая густой черный дым, караксес. золотой венец все еще давил на виски. племянница, сидевшая по правую руку, тоже не отличалась излишней веселостью.

- kostagon ao lilagon syt nyke. - протянул король, поймав взгляд рейниры, кривоватая усмешка сделала лицо почти что злорадным. деймон в знак примирения протянул девице собственный кубок, рея по левую руку недовольно дернула плечом. даже если бы таргариен не хотел отдавать родственнице свое вино, он бы непременно сделал это еще раз, только бы положение реи стало более неприятным.

когда разрезали пирог, и менестрели затянули "дорнийскую жену", деймон подумал о том, что рейнира не отгоревала свое по отцу. никто из них в сущности. она дождалась возвращения дяди, сиракс дохнула огнем на последнего из остававшихся у нее родителей, алисента покрепче сжала руку подруги. даром что не решали государственные дела над трупом брата. на следующий день уже началась подготовка к коронации нового короля,  через десять дней морем приплыла бронзовая сука, за оставшиеся дни стеклись прочие великие дома семи королевств, корлис веларион наконец-то оставил ступени, зачистив последние разбойничьи отряды кормильца крабов. с рейнирой за все это время деймон почти  не говорил, занятый подготовкой и встречами большую часть собственного времени, а потом драконоблюстители провели свадебную церемонию и на этом все кончилось. племянница, предоставленная сама себе, коротала дни неупокоенным мертвецом: брошенная, неприкаянная новая королевская жена.

- идем, - проронил деймон, наконец поднимаясь с места. вместе с ним выступили вперед эррик каргилл и стеффон дарклин. гости проводили глазами короля, и, быть может, выдохнули с облегчением, когда оказались предоставлены сами себе. таргариен перехватил руку рейниры и вывел из великого чертога через боковые врата в богорощу.

с еще большим удовольствием деймон забрал бы племянницу в город, хоть бы и на шелковую улицу, где разгульное веселье было куда более искренним, а публика намного менее требовательной к соблюдению приличий. там вино помогало забыть уродливые лица толстозадых милордов и визгливые голоса их жен-свинок. и, если бы визерис был жив, его младший брат именно так бы и поступил с принцессой, просто чтобы ей было что вспоминать в моменты, когда приставленные септы заново будут пытаться проделать дырку в черепушке своей подопечной.

- ao sagon vēdros, rhaenyra? - белые плащи остановились на расстоянии, чтобы не мешать королевской семье. деймон усмехнулся, проходя ближе к чардревам в углублении сада, зная что у новоиспеченной королевы не будет выбора, кроме как последовать за ним. -  ȳdra daor ao hae bona iksan dārys sir? iā bona ēdan naejot mazverdagon ao ñuha ābrazȳrys?

в цветах дома таргариен, с золотой вышивкой по платью, белыми уложенными в косы волосами, рейнира казалась старше, чем была на самом деле. у нее не было жениха, визерис так и не успел сделать выбор, а деймону предлагали отдать ее чуть ли не каждому лорду, что обладал достаточным состоянием и все еще был в силе. он много думал об этом, и как никогда хорошо понимал эйгона, так и не сумевшего расстаться ни с одной из сестер.

- sīr kostan mīsagon īlva.

и так они сами не окажутся друг другу врагами. (возможно)

0

46

saga anderson; alan wake


https://www.play3.de/wp-content/uploads/2023/06/Alan-Wake-2-Saga-705x397.jpg

О лучшем напарнике я и мечтать не смел. Только не смейся. В нашей нелегкой работе ты умеешь делать то, чего никогда не умел я: выдерживать баланс между профессионализмом и эмоциями, между работой и домом, а твои натурально сверхъестественные способности позволяют раскрывать такие дела, к которым остальные бы и не приблизились. У меня неплохой послужной список, а начало карьеры так и вообще сюжет для книги (да, Алан?), но насколько ты играючи разбираешься с делами, восхищает даже меня. Может, поэтому у меня нет никаких сомнений, что в Брайт Фоллс мы справимся быстро. Логан ждет тебя домой через пару дней, и нам обоим кажется, что этого вполне достаточно, чтобы разобраться с не особенно умными культистами в глубине Америки.

В таких маленьких городках вообще редко кто блещет умом. Особенно там ничего не происходит: День оленя раз в год, шикарный дом престарелых и одна недавно нашумевшая старческая рок-группа. Хотя для тебя это должно быть тяжелым испытанием: в чужую жизнь я не любитель лезть, но разве это не твой родной город, из которого ты уехала, когда потеряла дочь? Мне очень жаль, Сага. Мне очень жаль.


Можно встать на табуреточку и сказать, что вообще-то в Квантум Брейке мельком показывали Сагу и она была белой!!1 Но мне кажется мы все согласны с мыслью, что в какой-то момент Фрейе попался Ворлин Дор, и все покатилось по совершенно другому пути. У нас тут и квантовые разломы, и переписывание реальности, во мне так вообще два персонажа уживаются, так что если хочешь, можешь поиграть и на этом поле двух разных версий Саги с разными внешностями, судьбами и способностями. Но мне больше нравится Сага из AW2 - по крайней мере, там она полноценный персонаж со своей жизнью, которую она готова защищать.

пример поста;

"Ты живешь в компьютерной игре, Макс."
Правда зеленым светом осветила мой мозг. Я был персонажем компьютерной игры. Забавно - дальше некуда. Хуже я и придумать не мог.

"Ты персонаж в чужой книге, Макс."

Макс?

Реальность вокруг размывается. Зыбкое нечто растянулось всюду, сколько хватало глаз. Я был в ловушке.

Возможно, стоило бы объяснить, как я сюда попал - но знаний об этом у меня не было. Когда кто-то бьет тебя бейсбольной битой по голове, изображая из себя персонажа детских комиксов, бывает и не такое. Череп так и грозит лопнуть как перезревшая дыня, и ты падаешь на пол, поверженный - без понятия, как ты очутился в этой ситуации, с одним лишь только желанием - выбраться из нее поскорее. У меня это желание тоже было, но куда двигаться, идти в этом бесконечно размытом нечто, у меня не было никакого представления. Земля уходит из-под ног, следующая станция - полное сумасшествие.

Кнопка перемотки приводит меня туда, откуда все началось - в дом с белым забором и подстриженным газоном. Большая гостиная, две спальни - стандартно для молодой семьи, которая пока не планирует расширяться. Только сделанный ремонт, свежепокрашенные стены, новый телевизор перед диваном, одним словом - обычно. В таких домах обычно не происходит ничего интересного.

Именно в таких домах обычно и происходит все самое страшное. Но тогда я этого не знал.

Голова раскалывается. События отделяются друг от друга, формируя кривую сетку разломов, тьма поглощает все, оставляя только яркие пятна самых важных событий в моей довольно трагической жизни. Моей ли? И если моей, то почему Макс?

Я полжизни прожил в модусе закатывания глаз на сравнения с написанным чужой рукой детективом. Алекс Кейси и холодное дело. Алекс Кейси и штаб культистов. Алекс Кейси и длинные очереди фанатов к идиоту-писателю, не сумевшему придумать имя поинтереснее, чем мое. Алекс Кейси и книжка, которая подозрительным образом описывает значительные эпизоды его жизни. Правда зеленым светом осветила мой мозг. Я был персонажем в чужой книге - если приглядеться, мир вокруг состоял из строк, отпечатанных на белой бумаге звучными шлепками пишущей машинки. Забавно - дальше некуда. Хуже я и придумать не мог.

Почему тогда Макс?

Чужие голоса облепляют меня, шепчут, кричат, бормочут мое (чужое) имя - женские, мужские. Они мне знакомы, но ни один я не могу опознать, иду по следу, запинаясь, не как бравый агент ФБР, а как испуганный зверь, который жмется к стенке. Стен нет; пола под ногами технически тоже нет, но об этом я стараюсь не задумываться, иначе голова просто взорвется. По ней еще никто не бил, но событий слишком много, чтобы уместить их, я привык не обдумывать пространные мысли, а действовать и мыслить стратегически. Это не всегда мне помогало, но, по крайней мере, я всегда знал, что делать.

"Пиф-паф! Ты мертв, Макс Пейн."

0

47

falon'din; dragon age


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/555/617847.png

Lethanavir, master-scryer, be our guide, through shapeless worlds and airless skies.

In ancient times, the People were ageless and eternal, and instead of dying would enter uthenera-the long sleep-and walk the shifting paths beyond the Veil with Falon'Din and his brother Dirthamen. Those elders would learn the secrets of dreams, and some returned to the People with newfound knowledge.

—From Codex entry: Falon'Din: Friend of the Dead, the Guide

мы обещали друг другу стать королями — обещали путешествовать по небесам; моим светом в конце тоннеля являлся твой взгляд. нам обоих хотелось очень сильно попасть в рай, но как бы мы не играли в богов — мы были просто эльфами с силой. ты спрашивал меня ещё на том закате, который предвещал тысячелетия ночей, — нравится ли тебе быть молодым богом? я смеялся. нам с тобой нравилось. мы держали в руках рабов, а они всё пытались убежать — нельзя убежать от того, кто проводит мёртвых, нельзя убежать от того, кто всё знает. а ещё нельзя убежать от себя — н е л ь з я.

я был единственным, кто не резался о твои острые края — моим оружием были мои знания, твоим — сила, способная подарить смерть. они всегда говорили, что мы одна монета с разными сторонами, и мы решили поддаться — ты стал тем, что я никогда не смогу сделать и наоборот — это не дополнение друг-друга. это осознание. это на гране сердечного приступа, когда из-за жизни становишься пародией на маньяка — жадность до власти, жадность до силы, жадность до знаний, жадность до рабов. мы делим свои грехи пополам так же, как когда-то делили ту симпатичную рабыню в кровати. мы играли в этой жизни на скрипке чужих костей, отрывали кожу и пили кровь. как настоящие боги, как сильные этого мира.

мы не осознаём и не свою подлость, ни подлость других — мы властью упиваемся и позволяем ей себя же поглотить. мы бли среди тех, кто решил убить митал, и получили, как говорят, по заслугам — фен'харел отправил нас в тень. и даже это польстило нам — целый мир, как тюрьма. мы искали власть среди иллюзорных дюн и находили лишь власть над собой. мы искали живых детей, достойных стать нашими носителями — мы изучали их мозговую ткань, как настоящие учёные — достаточно ли ты силён, чтобы стать мной? и вот он я — мальчишка эльфйиский, что пытается жить по правилам — я скрываю, кто я на самом деле, потому что чувствую на вкус простую жизнь. я тянусь к власти, но делаю это осторожно — получаю её волей случая. я живу так, словно у меня в рукаве всё же есть какой-то козырь.

а у тебя?


кружимся вокруг эльфанутости : играем от концепта, что флемет и митал - это как андерс и справедливость ; эванурисы оказались запертыми в тени и выбираются из неё за счёт захвата тела. диртамен забрался в тело инквизитора ещё когда мальчик только начал постегать свою магию и слишком наигрался с тенью ( где-то хэдканон, что он мог быть сновидцем ). цель диртамена : узнать планы соласа и найти своего брата, то есть вас.

выбор персонажа предоставляю вам - в кого вселился, в человека или эльфа, где сейчас находится - заходите в редактор персонажа и выбирайте. на внешность я пока что в голове выбрала паттинсона из короля, потому что, как я понимаю, фалон'дин был тем ещё засранцем хех.

очень люблю слова соласа про фалон'дина

"I do not believe they sing songs about Falon'Din's vanity. It is said Falon'Din's appetite for adulation was so great, he began wars to amass more worshippers. The blood of those who wouldn't bow low filled lakes as wide as oceans. Mythal rallied the gods, once the shadow of Falon'Din's hunger stretched across her own people. It was almost too late. Falon'Din only surrendered when his brethren bloodied him in his own temple." - Solas

я бы хотела поиграть не только поиск друг друга ( а может фалон'дин и не хочет, чтобы его нашли ), но и период, когда они были эванурисами.

готова завалить вас своими хэдами ( и не только своими ) по эльфам в мире драгоняги : хотите узнать, откуда данариус придумал лириумные отметки на теле фенриса ? тогда нам стоит поговорить о джуне.

вытаскиваю свои заметки о состоянии мира на момент инквизиции ( тем не менее я за альтернативные варианты, то есть мы и любой человек в драгоняге можем играть как захотим - кого угодно оставим на троне орлея или в тени ) :

— маги находятся под контролем инквизиции , но не как полноправные соратники ; на престоле орлея сидит гаспар ( инквизитор руководствовался необходимостью военного правителя , способного не играть в политику , а действовать ) ; в тени оставлен хоук , серые стражи вошли в состав инквизиции ; из источника пил инквизитор ; кассандра станет новой верховной жрицей , чтобы церковь по необходимости могла сотрудничать с военным правительством гаспара или же , при необходимости , ему противостоять ; инквизиция окажется под началом церкви , после победы над корифеем и остатками его последователей , инквизитор оставит свой пост и с приближёнными соратниками займётся поиском эванурисов ;
— целью диртамена является не только уничтожение корифея и возврат сферы , но и поиск эванурисов , раньше , чем это сделает фен'харел ; особенно яростно диртамен хочет найти своего брата ; после победы над корифеем и событий в зимнем дворце , инквизиция оставлена под управление верховной жрицей , однако инквизитор и самые приближённые к нему соратники уходят и становятся отрядом , занимающимся поиском следов соласа и других эванурисов .

стартер пак обычный, но считаю, что он уже делюкс : делаю вам графику, посты пишу приятно и неспешно, в разных форматах ( когда-то могла в 23к ( чекали, могу скинуь, офигете как я ) теперь комфортнее где-то от 2к до 4к, маленькие-большие буквы мне всё равно.

пример поста;

человек идет по темному коридору:
   у него слева море, заливы, а справа горы, леса.

волос золотой блеск рисует небесный контур — выжигает на теле крест. аэлина пытается убежать, пока не поздно. плетется тугая плеть и хватает за горло. руки тянутся, кровь кипит. мир рисует целый парад насмешек — аэлина целует там, где болит — аэлина целует свои ладони и пытается через них прорваться к лёгким. огненное марево застревает там вместо кислорода, растапливая.

у маноны бледная акварель на коже, рубцы на запястьях, слившиеся с фарфором, жёсткий шорох плаща. здравствуй ведьма, у меня к тебе нежелание следовать желанию посторонних — боги замирают, теряя из виду носительницу огня. аэлина прячется от них в драконьем тепле и ведьминых глазах. за плечами у чёрноклювой глубокий ночной океан, а у аэлины впереди очередное безрассудство.

[ никто уже не удивляется ]

первая встреча с ведьмой — без теплоты и до укусов. у аэлины для неё в глазах безумство, у маноны — отражение правды. у аэлины в волосах запутались листья да солнце, и ей просто хочется спрятаться в туманных зимних лесах террасена. но там всё пахнет правильностью — аэлина с этим не в ладах.

аэлина занимается тем, чем никто никогда не занимался — спасает себя от себя же. чтобы это сделать, нужно быть холоднее самого жестокого валга — аэлине хочется вернуться в то время, когда она считала себя полуночным монстром, боялась огня и держала клыки на замке. еле-еле качает кровь от мозга до кивка. каждый день следить сложнее, как мир качается туда-сюда.

аэлина качается вместе с ним. туда-сюда.

аэлине уже поздно спасаться в омуте вранья, когда всю жизнь швыряет. туда-сюда.
когда спасаешь самого себя, нужно быть холоднее и не поднимать лица в отражение, чтобы в своих же глазах не потеряться.
неспасённых любят до конца.

аэлина больше не видит мир стеклянным; стекло — это разрезающие подкожный слой мятые простыни, которые буквально несколько часов назад были ровными — барахтаться в них, как на хлипкой льдине, соскальзывать и царапаться, ломая ногти до корня. аэлине странно бороться с собой — ей всегда всего мало: ей мало свободы, ей мало контроля. там где океан — всегда отчаяние. в голове опять шумят чайки — это забавно смотреть в янтарь глаз. это забавно — этот янтарь она видела последним на берегу, прежде чем железная маска сковала полудохлого зверя.
легче смотреть в глаза пустые и просто молчать не в силах сказать ни слова.

— нет у меня плана, — есть, но не тот, который нужен всем. — я не собираюсь погибать, потому что так захотели боги. ты сама видела в зеркале — мы те, кто должны нести ответственность за их ошибки.

аэлине хочется вгрызться в божественные шеи и разорвать кожу на куски. аэлине хочется разрисовать их тела ритуальными огнями и продать пеклу — аэлине не хочется быть их разменной монетой и шансом на спасение. аэлине хочется натравить на них валгов и просто сбежать. и пусть среди богов есть охотники — те, кто в настоящем сейчас живут, видели вещи и по-страшнее.

страшно, это когда ребёнок размазывает кровь по бледным трупам родителей. страшно, это когда мужчина теряет своего беременного мейта. страшно, это когда семья, взрастившая из тебя почти монстра, отворачивается. страшно, это когда невидимые руки сжимаются на твоём горле. страшно, это когда ты думаешь, что уже никогда не сможешь ходить. страшно, это когда ты знаешь сколько твоих людей погибают в шахтах.
боги — не страшно. боги — противно.

это чувство галатиния выучила тысячей ссадин — с богами они никогда не будут на воле. аэлина устала постоянно стоять на утёсе. пытаться обратиться к богам за помощью — всё равно, что рассматривать штиль на море. аэлина знает цену свой жизни и не будет дышать за тех, кто не помогает в лёгкие засовывать кислород.

взгляд маноны ускользает — прямо в душу. аэлине не нравится чувство опасности, потому что она от него устала. но пусть смотрит: в галатинии — ветер огня, в ведьме — железа воля.

— я не против чего-нибудь поесть. я устала.

а где-то зима к королевству потерянной принцессы подкрадывается. это метод элементарного самообмана — чего-то отчаянно хотеть, не получать и говорить себе: « значит не нужно было ». хотеть восстановить родной террасен, посмотреть с балкона, как расцветает благородный оринф, получить знамение, что безымянные дети являются жертвой этому миру, и попробовать себе заявить — значит не нужно. ни мне, ни тебе. никому.
вот бы всё чередой, без точек, пророчеств.

   это классика из пейзажей погибнет скоро:
   человек идет, а на деле: дойдет не скоро.

0

48

alune; league of legends


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/543/509282.png

нежный голос залечит все раны, только бы слышать его переливы нотами внутри —


( АЛУНА ТЕЧЁТ КРОВЬЮ ИЗ КАЖДОЙ ЕГО РАНЫ
НАНЕСИ ИХ ЕЩЁ БОЛЬШЕ ЧТОБЫ ДАТЬ ЕЙ ПУТЬ ЧТОБЫ ДАТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ _ ТОЛЬКО
ВЕРЬ ; ВЕРЬ ; ВЕРЬ ;
— ВЕРЬ. )


собирает ли она остатки того, что было до — афелия бездумным путём ведёт луна, сознание остаётся в прошлом ( сознание остаётся там, где они могли смеяться вместе, где он мог сказать ей хоть слово — только ей, потому что никому другому слышать было не нужно ) заклеймила, как скот на убой — сколько капель яда приходится на стакан концентрированного благословения ; заполняет полностью,

была ли когда-то _ жизнь _  / было ли когда-то что-то, кроме назначения ( алуна рука, он — орудие, последнее живое от них остаётся только в мире духов — какова мера справедливости в святости ) за ядовитой болью и ведущим голосом из эфемерного афелий не замечает, когда наступает тот момент, когда дух алуны покрывается кровоточащими нарывами извне,

туманная поволока яда скрывает, когда один голос начинает звучать посмертным хором того, что не должно было существовать,

но алуна черна, и руки её складываются в молитвенные жесты _ другой _ луне, а он всё ещё остаётся вечным орудием ; клеймо лунари — смиренная защита под эгидой той стороны луны, что ловит свет солнца,

когда в дело вступает глас скрытой — всегда тёмной — она жаждет забрать свет у солнца навсегда за все упущенные шансы,

та, кто когда-то была алуной, несет новую истину,

тот, кто когда-то был афелием, теряет границы меж своей и чужой болью,

больше они не защищают,
теперь луна говорит только пожинать,

( когда она пропоет молебен о том, что пора покинуть мир духов, у алуны будет лишь один путь — афелий сплевывает остатки внутренностей по привычке, пуская разъедающую желчь по горлу, и знает, что в какой-то момент даже не сможет отказать )


ummmmm что такое канон- как бы то ни было, из всех возможных путей, которыми можно сделать больно, я выберу самый болезненный — corrupted alune in a nutshell, потому что что может быть лучше, чем заставить фанатиков веры стать ещё и дарк_фанатиками, правда?

передаю лавры твисту с осквернением урны священного праха в фандом драгон эйдж (спасибо за вайбы) и немного поясняю: из мирного пророка веры, пребывающего в _нигде_ (т.е. храме в мире духов) алуна медленно становится фанатиком, жаждущим жертв ; из-за очередного лунного затмения что-то происходит не так, и в дело вступает другая сторона луны, из-за чего вся суть существующей веры лунари и соответственно алуны, как их голоса, переходит на другую сторону — следовательно, афелий идёт следом, как и всегда. касательно причин — _ возможно _ алуна стала аспектом/сущностью тёмной стороны луны в противовес уже действительному аспекту светлой диане ; из мыслей дальше, которые дают больше возможностей, я могу вывести нить, где одна часть аспекта в конечном итоге поглощает другой и диана становится полноценным хостом для алуны, чтобы мир духов не был капканом ( дианочка родненькая прости но не слишком )

в деле всякие штуки с красивыми вещами вроде погружения во тьму во всех её прелестях, приколы и прибаутки с пробудившимся бешенством фанатиков, конечно же.

( + если вайб был словлен и вызвал интерес а что если — незнание канона не порок всё покажем всему научим тут есть где поплавать и побыть свободным незнайкой ) ; фанкаст-заглушка: abbey lee kershaw, потому что эту диву несправедливо забыли, но он всё ещё заглушка и feel free ( а ещё она красиво подходит под диану в том числе, если смотреть на мою предыдущую мысль на орбите щитпостинга ) ; ну собственно вот такие приколы!

последний слайд комикс сансом розовым цветом: спасибо за внимание ♥

пример поста;

насмешка, прыгающая от стенок нейронов эхом, смеётся, смеётся, смех полнится переливами высоких нот, даже само имя люси грей такая чертова насмешка: корио вмещает в себя слишком мало цветов, чтобы чувствовать себя полным, белесые волосы блекнут в темноте поля жатвы, намеренно яркие одежды капитолия передавливают внутренности, словно говоря: ты только пытаешься выдавить из себя все цвета палитры,

каждый из них — неловкий мазок ребенка на слепящем белом. люси грей окропляет снег россыпью крови, смешанной из акварельными каплями и отрицает серость в абсолюте: внутренности играют отбесками словно и никогда не разбитого калейдоскопа, словно её лицо не видело ни тени изможденности и отчаяния, словно её глаза не видели смерти — словно корио никогда не проживал с ней моменты, которые давным давно следовало бы выжечь внутри до саже-черного, чтобы не воскрешать. люси грей никогда не была из его мира — вряд ли она была и из мира двенадцатого дистрикта ;

кориолан любил думать по ночам, сжимая чужую бледную руку в знаке необходимой ласки до наливающихся на следующее утро наручников-синяков, что люси грей всего лишь птица, которая вернулась куда-то в свой мир под звуки песен-отражений.
кориолан любил думать, что люси грей никогда не сбегала от него, потому что её просто никогда и не было.

именно так и случается с историей, увековеченной на страницах — она терпит лишь победителей, которые забрали свою корону, а не тех, которые испарились в неизвестности.

кориолан не любил думать о том, что люси грей — именно та победительница, что забрала истинную корону с собой, не оставив ему ни-че-го, как и все другие, как отец, который оставил после себя лишь наследие, как хайботтом, который оставил после себя лишь ненависть, которая была даже не к корио — к его отцу, он не был, черт возьми, достоин даже своей собственной, не унаследованной ненависти ; тигрис кусает его не глядя из клетки, тигрис оставляет после себя царапины, но как же так, мы же семья,

а семья ничего не значит, корио, имя — значит, ты сноу, так? тогда и живи как сноу,
тигрис цедит это с-н-о-у с холодной ненавистью, и кориолан не понимает, почему, ведь тигрис, посмотри, все, кто захочешь, будут мертвы, всё только ради тебя, мы же так старались,
тигрис, посмотри на эту голову, тигрис, хватит быть ребёнком, хватит раздражать меня,

хватить выступать очередным пятном на заснеженном поле, тигрис, иначе тебя тоже придётся исправить.

кориолан ненавидел думать о люси грей, потому что чертова люси — живое или мёртвое доказательство всей его ошибки до единой, каждого совершенного промаха, копилка грехов ; люси грей — улыбка сеяна, размазанная под смертной маской, люси грей — волшебный мир единения, убитый дистриктами, люси грей — уничтоженный идеал.

люси грей бэйрд, кажется, была прирожденной актрисой:
так почему актриса так и не справилась с ролью того, кто сможет быть рядом с кориоланом сноу? почему она не справилась с ролью бунтарки, зайдя за пределы роли и объявив бунт ему?

люси грей бэйрд — дерьмовая актриса.
кориолан сноу — мерзкий и въедливый критик, который так и не видел ничего, кроме масок.

— к сожалению, у тебя всего лишь десять минут моего времени, за которые я решу, что будет дальше. постарайся управиться, хорошо? и главное, пожалуйста... без песен. отнимают время.

расписание кориолана расчленено безжалостными долями по секундам,
на неё хочется потратить несколько больше времени — травит только то, что благодаря этому, быть может, случайно останется в живых какой-нибудь счастливчик. он, к сожалению, не может позволить ей испытать от этого и капли торжествования.

— победителей встречают с честью, в конце концов. им место в капитолии. поверь, мои друзья поразительно безвкусны и любят подобные извращения — ну, знаешь, типичные штуки столицы — так что они будут рады, если ты устроишь концерт и для них.

бесконечный.

0

49

damon salvatore; the vampire diaries


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/326/554917.jpg

Деймон, тебе ведь так хочется меня убить, не правда ли? жаль, что я всегда на шаг впереди, всегда одариваю тебя вескими причинами почему - нет. почему не в этот раз. я н у ж н а вам, чтобы показать как надо выживать, как правильно предавать других и успевать вовремя исчезнуть. давай, Деймон, ненавидь меня, но мы оба знаем, что совсем недавно ты меня любил. без устали искал по миру, надеясь вновь завоевать мое сердце. двойники обречены любить друг друга? как бы ни так. это никогда не был стефан. он - всего лишь игрушка, чтобы разгорячить другое темное сердце. ах, Деймон, Деймон, Деймон... неужели ты веришь в чудеса? только Елена никогда не сможет полюбить тебя. Елена никогда не сможет принять тебя всего. прекрасная, милая Елена, способна принять любого, кроме тебя. давай же, признай это, прими это и измени свою жизнь, придай ей старый блеск веселья.


кэтрин любит внутренний огонь деймона, который готов нарушать все возможные правила и веселиться, даже не отключая эмоции. заявка в паро-не пару, потому что если вам захочется замутить какое-то личное стекло и написать заявки на каст - ни в коем случае не смею вас останавливать. я играю скорее медленно, чем быстро, в лапслоке, с птицей тройкой. из всех возможных вещей на ролочках сложно принять только посты от первого лица, а со всем остальным я уверена, что найдем компромисс. и да, в заявки я умею хуже, чем в посты, прошу понять и простить)
и бонусом:

пример поста;

отправив последнее письмо женя ощутила как тягостное ожидание все сильнее сдавливает ее горло тревогой. все тяжелее заснуть ночью, не прислушиваясь — вдруг служанка царицы уже бежит за другой служанкой? вдруг она пропустит звуки просыпающегося от ночного сна дворца, ведь гонец принёс новости? где-то в глубине души женя мечтала, что николай проберется в замок незаметно и постучит именно в ее дверь. глупости, конечно, но где-то между сном и явью привидится и не такое. скоро настанет утро и мечтать снова станет некогда, выполняя свой привычный круг обязанностей: стереть шрамы василия, выровнять морщины царицы, присутствовать на завтраке, снова умаслить царицу и спешить в малый дворец, к издевкам багры и ее требовательности. кажется годы были не властны не только над внешностью гришы, но и над характером. ни разу женя не заметила за своей суровой преподавательницей и капли жалости, но однажды с удивлением обнаружила сострадание — когда та освободила ее от занятий без вопросов со стороны сафин. откуда багре было знать, что именно в тот вечер женя долго растирала кристаллы в ступе и смотрела как закипает вытяжка из белладонны? и прежде, чем смешать два незамысловатых компонента повернула ключ в замке на еще один оборот, чтобы никто не осмелился ее тревожить. горький вкус заставляет девушку закашляться, едва не выплевывая зелье, но продолжает делать глоток за глотком — только так, никак иначе. на утро она сама разведет огонь в камине и без жалости швырнет кровавую сорочку и простыни, которыми она вытирала пол. никто не узнает. никому и не надо знать. а потом раздастся стук в дверь и женя торопливо побежит открывать, удивляясь кому она могла понадобиться так рано, а получает лишь небольшую записку с освобождением от занятий. и ледяной холод пронзит позвоночник — багра знает. багра в с е г д а все знает.

пройдет почти неделя, пока женя перестанет испытывать боль внизу живота от каждого резкого движения, но ни один мускул на лице не дрогнет, а тонкие пальцы будут лишь сильнее сжимать тяжелую шкатулку ткачихи. девушка заставляет себя забыть о любых собственных чувствах, пока аккуратно, стараясь не касаться кожи придает царице татьяне цветущий вид, на который уже давно плевать ее законному супругу. все ухищрения, так щедро даруемые женей, замечают лишь придворные льстецы, да юные фаворитки короля, в неуверенности поджимающие губы. потом пройдет еще неделя... и еще. любые события, любые переживания сотрутся, покроются пылью, затмеваемые рутинностью жизни из которой и состояли будни юной гриши. только уже никаких милых чаепитий или сказок, с любовью подобранных. только никаких писем, чтобы перечитывать в тишине комнаты — она сожгла все вместе с сорочкой, безжалостно кинув в огонь, подводя черту под собой прошлой. все больше и больше она понимала о чем говорит генерал кириган, все сильнее ей хотелось, чтобы к гришам стали относиться как к равным, а не забавным игрушкам, в случае необходимости способными стать оружием.

а потом николай и остальные возвращаются в столицу и женя мраморный изваянием стоит позади трона королевы, прикрывая свое присутствие тенями, отбрасываемыми монархами в их величии и радости от возвращениям младшего н а с л е д н и к а. девушка коротко улыбается поймав взгляд николая и тут же опускает глаза — не дело служанок так беззастенчиво разглядывать царских особ. жизнь в замке приобретает суетливый характер, ведь подобные события сопровождаются празднествами, к которым готовится каждый в большом дворце и женя не исключение: ей поручено порхать между комнатами, весело щебеча рыжей канарейкой для всех, кого царица пожелала «привести в порядок». маленькое счастье, что николая не было среди попавших в список и девушка могла оттягивать момент разговора, суть которого она не могла вообразить или придумать — писать письма, рассказывая о событиях дворца или переписывать стихи куда проще, чем стоять, мучительно подбирая слова и сдерживая все то настоящее, что бережно хранится спрятанное под ста замками правиль и условностей. ей бы найти в себе смелости броситься тому на шею, сжать сильнее в объятиях, слушать как стучит сердце под парадным кителем и хотя бы на мгновение забыть о мире. но вместе этого коротко пожимает руку николая, пока губы сами произносят заученные фразы «рада что вы вернулись», «приятно видеть вас снова», «как всегда выглядите потрясающе». и все. это все что ей разрешено, пока жадные до сплетен глаза оценивают каждое ее действие — это утомляет, но женя знает правила игры слишком хорошо, чтобы сделать неверными хотя бы пол шага.

0

50

gojo satoru; jujutsu kaisen


https://i.postimg.cc/qR5G35Vh/image.png

» зовёт себя годжо сатору, но все зовут его бить лица;
» бегите, я конченый;
» человек «всем, кому должен — прощаю»;
» инстинкт самосохранения — это whoйня;
» сильнейший маг, но все почему-то уверены, что долбоёб;
» готов помочь, даже если его об этом никто не просил;
» бесплатные сеансы лайф-коучинга, о которых его тоже никто не просил;
» среди нас тут один натуральный блондин;
» все его хотят [убить/переманить/трахнуть/нужное подчеркнуть]
» сегодня опять блистаю;


могу писать много, могу писать мало. могу писать часто, могу писать редко. могу быть активным до пизды, а могу быть не. требовать и дрочить по поводу и без не стану, потому что все мы здесь ради кайфа. по лору я не супер эксперт, но при желании изучу/пересмотрю/почитаю и всё такое. зато нахэдить всякого можно тонну, так что всё обсуждаемо и подгоняемо под личные предпочтения. в общем, порешаем уже по факту. единственное, что попрошу - пример поста (любого, необязательно от лица перса), чтобы прямо на берегу понять, сойдёмся мы или нет.

пример поста;

костя смотрел на джойстик в собственных руках, но истёртые треугольник, икс и ноль почему-то слишком ясно складывались в неприятное взгляду «лох». лохом костя в действительности не являлся, хотя подобные подозрения начали закрадываться с той самой минуты, когда с губ сорвалось легкомысленное «я гей». рассчитывать на благосклонность и понимание со стороны юры было высшей степенью тупизма, потому что юра в ногу со временем идти отказывался, придерживаясь строго консервативных взглядов на жизнь и яростно отвергая любые намёки на возможный прогресс во множестве сфер. взять хотя бы квартиру, которая своим внешним видом больше тянула на музей советской эпохи, куда можно прийти, заплатив символические сто рублей, и полюбоваться на пережиток прошлого. или вспомнить прошлый год, когда костя едва ли не силой заставил татищева выбросить на помойку кнопочную «моторолу» и перейти на более современное средство связи. слушать полифоническую мелодию его звонка становилось почти что физически больно каждый раз, когда тишину комнаты с неожиданной кровожадностью рассекали эти неприятные слуху звуки, а про входящие сообщения костя и вспоминать не хотел, - те приравнивались к средневековым пыткам в десяти случаях из десяти.

в общем, можно было бы попытаться вытянуть юру из излюбленных советских времён, но излюбленные советские времена вытянуть из юры не представлялось возможным. для уралова наиболее простой задачей оказалась бы необходимость сконструировать адронный коллайдер из говна и палок прямо на коленке. ну, или в уме просчитать последовательность фибоначчи до девятьсот восемьдесят седьмого числа, одновременно с тем готовя смесь для блинчиков.

именно поэтому, глядя сейчас на заметно разнервничавшегося татищева, костя всё больше и больше затруднялся ответить, получится ли вообще избежать эти откровенно сомнительные развилки событий, в которых их отношения не смогли бы остаться на прежнем уровне. и всё же хотя бы попытаться хотелось страшно, ведь с юрой было связано слишком многое.

— не видел, — сухо ответив, костя немного приподнялся в кресле и вытянул шею, сквозь завесу потасканного жизнью тюля стараясь разглядеть в нависшем сереющем небе разбушевавшуюся непогоду.

увидеть метель воочию получилось спустя несколько минут. костя, решивший составить компанию и впервые за последние несколько дней травануть организм минимальной дозой никотина, вышел на балкон вслед за татищевым. пачку по дороге сюда он, получается, купил не зря.

с высоты пятого этажа, на котором жил юра, город, затянутый мутной пеленой снежной стихии, выглядел до странного загадочно. расколотый множеством огней, перемигивающихся между собой, тянущийся многоэтажками к нависшему небу, но под ногами расплывающийся потоками фар, за которыми уралов лениво следил, но к припорошенным снегом грязным перилам не притрагивался. в отличие от татищева, которого ничего не смущало.

зябко поёжившись, костя пришёл к выводу, что вернуться в екатеринбург погодные условия ему действительно не позволят. и закурил, чиркнув зажигалкой несколько раз подряд.

— по-старому, юр. я не говорил, что что-то изменится.

хотя, разумеется, в тайне уралов на это очень надеялся. надежду эту питала блеклая мысль о том, что татищев не стал развивать тему в сторону выдуманных костиных отклонений, которых на самом деле и не было никогда, просто выбор он вот такой сделал в пользу мужчин, а не женщин. по собственной воле сделал, а не из-за того, что его прокляла какая-нибудь бабка, которой костя где-то, когда-то по неосторожности не уступил место в общественном транспорте.

юра смотрел так обжигающе выразительно, что у уралова на секунду перехватило дыхание. застрявший в грудной клетке табачный дым обжёг лёгкие, и тот едва не прокашлялся, но быстро выпустил серое облако через нос, едва заметно поморщившись.

— я останусь с одним условием, — хрипловатым голосом произнёс костя, вскользь глянув на наручные часы, — на диване спать не буду. там пружина прямо в спину давит, боюсь заработать остеохондроз.

0


Вы здесь » time§quare » Partnership » KICKS & GIGGLES crossover