Дэмиан не помнит мать трезвой. В его ранних воспоминаниях - только темная душная квартира на первом этаже в Браунсвилле, одном из самых неблагополучных районов Бруклина. Стены в жёлтых разводах, вечно разбитое окно, заклеенное скотчем, и тяжелый сладковато-химический запах дешёвого крэка и немытого тела.

Джессика, его мать, когда-то пела в церковном хоре. К двадцати пяти годам она уже была глубокой героиновой наркоманкой. Дэмиан научился читать по вывескам на магазинах, потому что читать ему было некому. Он знал: если мать не двигается и не дышит ровно, надо тихонько вытащить из её кармана мелочь и сбегать в круглосуточную «Bodega» за хот-догом. Ему было шесть.

Соседи несколько раз вызывали службу опеки. Но Джессика всегда успевала прибраться, надеть чистое и сказать соцработникам, что у них всё замечательно. Пока однажды не успела.

Дэмиану было семь, когда его нашли сидящим на корточках в ванной - он открыл воду, потому что боялся тишины. Мать лежала на кухне с иглой в руке, в состоянии, близком к коме. Ребёнка забрали в тот же день. Суд лишил Джессику родительских прав быстро - у неё не было сил бороться.

Первую приёмную семью в Квинсе Дэмиан возненавидел с первой ночи. Хорошие люди, которые хотели как лучше. Они купили ему новую кровать и пижаму с супергероями. Но мальчик не умел спать в тишине - ему казалось, что если вокруг слишком спокойно, значит, скоро случится что-то плохое. Он мочился в постель, кусался, разбил тарелку об стену, когда его попросили убрать игрушки. Через три месяца он сбежал. Просто вышел ночью через чёрный ход и побрёл по улицам. Полиция нашла его в заброшенном здании автовокзала.

Вторая семья - на Статен-Айленде - оказалась хуже. Отчим, ветеран с нелеченым ПТСР, считал, что «мальчику нужна дисциплина». Ремень, угол, лишение еды. Дэмиан сбежал оттуда через полгода - после того, как его избили за то, что он «плохо смотрел». Вернулся в центр временного содержания с синяками на рёбрах и абсолютной уверенностью: взрослым нельзя верить.

Третья семья продержалась всего четыре месяца. Четвёртая - и того меньше. Пятая - не продержалась и трёх. Каждый раз система ставила штамп: «трудный», «реактивное расстройство привязанности», «высокий риск побега». К двенадцати годам Дэмиан уже не пытался встроиться - он сразу показывал когти. Специалисты писали: «Не доверяет никому, любую доброту воспринимает как ловушку».

К тринадцати годам он окончательно списал себя со счетов. Сбежал из пятой приёмной семьи и больше не вернулся. Ночевал на станциях метро - там тепло, светло, и полицейские редко проверяют вагоны после полуночи. Научился спать вполглаза, одним ухом слушая шаги.

В подземке он нашёл своих. Такие же потерянные, злые, никому не нужные подростки. Они называли себя «ничейными». Научили его главному правилу выживания в Нью-Йорке: никто тебе ничего не даст - бери сам.

Сначала это были мелочи - стянуть шоколадку в круглосуточном магазине, вытащить забытый кем-то телефон на скамейке. Потом он освоил карманные кражи в толпе на Таймс-сквер. Дэмиан оказался талантлив - тонкие пальцы, быстрые движения, умение раствориться в толпе. Он никому не причинял боли, просто брал то, что ему было нужно.

Его поймали, когда ему было четырнадцать. Обычная кража из магазина - он взял две пачки говядины и бутылку колы, забыв, что охранник уже видел его лицо в записях на прошлой неделе. Полиция приехала быстро. Отвезли в участок, сняли отпечатки, поставили на учёт.

Но парень был несовершеннолетним. Система дала ему шанс: отпустили под обязательство явиться в суд. Судья, посмотрев на его историю, назначил пробацию и обязал посещать консультации психолога. Дэмиан сказал «да, сэр», а сам подумал: «Сделаю вид, что меняюсь, и свалю».

Он ходил на консультации ровно столько, чтобы его не закрыли. Но внутри не изменилось ни капли.

Через год, в пятнадцать, его снова поймали. На этот раз в метро - он пытался вытащить кошелёк из сумки женщины, которая зазевалась, читая книгу. Женщина обернулась и закричала. Дэмиан рванул, но на станции дежурили двое копов.

В участке ему повезло: прокурор согласился на отсрочку с намерением прекратить дело. Условия: шесть месяцев пробации, никаких приводов и посещение групповой терапии.

Парень согласился. Но про себя уже знал, что не выдержит.

Терапия бесила его. Групповые занятия, где другие «трудные» подростки рассказывали о своих чувствах, казались ему фарсом. Он сидел, нахохлившись, в своей вечно грязной толстовке, и молчал. Социальный работник записывал: «Демонстрирует высокую степень сопротивления, не вступает в контакт, саркастичен и агрессивен в ответ на попытки вовлечь его в диалог».

Его определили в очередную приёмную семью - уже просто чтобы было куда отчитывать. Люди там были уставшие, без особой жестокости, но и без тепла. Дэмиан жил как гость в гостинице, где его терпели ровно настолько, насколько платило государство.

Однажды отчим обвинил его в том, что он украл деньги из кошелька. Парень не крал. Но он даже не стал спорить. Зачем? Всё равно не поверят.

Он дождался, пока дом затих. Собрал рюкзак — сменную футболку, зажигалку Zippo, которую утащил у того, второго отчима, много лет назад, и пару банок тунца. Вылез через окно спальни на пожарную лестницу.

Захлопнул раму, даже не оглянувшись.

Внизу его ждал Нью-Йорк - холодный, шумный, безразличный. И единственное место, где он научился выживать.

Пробный пост в анкете: желателен (можно в лс)

Полная анкета: желательно (можно взять био из анкеты)

Связь: ЛС

Примечание: Много букв, сложный характер, ершистый (может даже слишком) паренек. Приходи, тут двое взрослых хотят поиграть в семью и научить тебя жить нормально (сами ещё не научились, а уже кого-то собрались учить). Будем тебя спасать, воспитывать, и выстраивать жизнь. А ты можешь трепать нам нервы и пытаться бесить.

Все обсуждаемо от имени и внешки до фактов в био.